Институты благородных девиц: как барышни стали кисейными

Институты благородных девиц: каким было женское образование раньше и почему институтки были совершенно не приспособлены к жизни.

 

«Кисейная барышня» – это ироничное прозвище по сей день получают чувствительные и инфантильные натуры нисколько неприспособленные к жизни. А началось все в восемнадцатом веке, когда был открыт первое в России учебное заведение для девушек – Смольный институт благородных девиц. Именно их – институток, в те годы прозвали кисейными барышнями из-за выпускных платьев, сшитых их кисеи.

 

Но почему же попытка «дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества»не увенчалась успехом, а породила по большей части поводы для острот? 

Воспитательное общество благородных девиц, позднее переименованное в Смольный институт, открылось в Санкт-Петербурге в 1764 году. Основали учебное заведение по инициативе личного секретаря императрицы Екатерины II Ивана Бецкого, чтобы оно отвечало одной из основных задач Российской империи тех лет – воспитать образованных дворян или

«новую породу или новых отцов и матерей, которые могли бы детям своим те же прямые и основательные воспитания правила в сердце вселить» 

И эксперимент удался, «новую породу матерей» все-таки воспитали, вот только последствия оказались совсем не такими, о коих грезили Екатерина и деятель русского Просвещения. Но обо всем по порядку. 

В институте благородных девиц женским образованием (которого на тот момент фактически не было) решили заняться особенно тщательно, потому девушек забирали из семей на перевоспитание еще в шестилетнем возрасте. При этом родители давали расписку о том, что позволяют не отпускать их домой в течении следующих двенадцати лет. И, разумеется, видеться с детьми они могли, но только в специально установленные дни и под строгим надзором. Даже на каникулы ездить к семье благородным воспитанницам не позволяли. Зато общаться можно было письмами, которые, увы, тщательно вычитывали и подвергали цензуре. Тоска же по дому порицалась и даже высмеивалась. 

Становились кисейными барышнями в основной массе дочери потомственных дворян и высших чиновников, но, если для поступления у девицы было недостаточно средств, а род был знатным – можно было получить стипендию от государства или обучаться на частный капитал благотворителя. Позднее открылось и отделение для мещан— их селили в отдельном корпусе. 

 Было у поступивших и свое возрастное разделение, которое подчеркивал цвет платья. Младшие носили коричневые наряды цвета близкого к кофейному – за это их прозвали «кофейницами» или «кофульками». У тех, кто постарше цвет платья был голубым. Следующие узнавались по серой одежде. Выпускницы носили белый. Трактовка выбора цвета, кстати, была тоже весьма интересной: от приближенности к земле до высокого стремления к совершенству и благородству. 

 

Чему же учили в Смольном? 

За все время существования института, система образования постоянно менялась и, к слову, поддавалась критике и сомнениям в высших кругах. Наукам, например, там учили посредственно, зато много времени уделяли танцам, рисованию, музицированию, манерам и умению преподнести себя. Но в расписание все-таки входили арифметика, история, иностранные языки, география, грамота, кулинарное искусство и другие предметы. Кстати, упор делали и на слово Божье. Все потому, что воспитанницы института должны обязательно уметь поддержать разговор о религии. 

Условия же у смолянок были в некотором роде спартанскими: их скудно кормили, температура в спальнях не превышала 16 градусов (а зимой 8), чтобы барышни закалялись. Спали девушки на жестких кроватях и умывались невской ледяной водой. Устав тоже был строгим, зарабатывали наказание (к счастью, не физическое, они были исключены) за любой проступок. Самым страшным считалось пристыжение девушки перед всем институтом:

  • за сквернословие на шею провинившейся вешали большой картонный язык 
  • за неряшливость к платью прикалывали порванный чулок
  • иногда заставляли есть, как падших женщин – стоя. 

Наказывали, к сожалению, за любую мелочь. Например, пятно на платье, непослушная прядь в прическе или порванный чулок. 

Такие методы на самом деле были унизительными, поэтому «мовешками» или дурнушками, прослыть никто не хотел, а именно такие прозвища давали тем, кто нарушал правила. Более того, смолянки всеми силами стремились стать «парфетками» – совершенствами во всех отношениях. 

Гулять же девушкам разрешали только по расписанию. Строго на территории института. Зимой по двору выкладывали доски. Ходить можно было только по ним, чтобы не испачкать обувь и не занести грязь в дом. Читать барышням позволялось тоже странным образом. Книги им выдавали только предусмотренные программой, но и в них вырывали страницы, которые смущали юные умы. Всем этим девиц старались оградить от внешнего мира, делая институт благородных девиц – единственной для его воспитанниц реальностью. 

Большую роль в жизни барышень также играл театр.Ученицы не только перевоплощались на сцене, играя и мужские, и женские роли, но и наблюдали за другими. В первую очередь все это им нравилось потому, что сильно отличалось от их серых будней. 

Преподавали девушкам незамужние дамы, чаще всего старше 40 лет. Мужчин к преподавательству практически не допускали, но если случалось, то они были пожилыми, обязательно женатыми или с дефектами. В итоге выходило, что воспитатели, от которых зависел реальный режим жизни в институте, как правило, не имели педагогического образования и методом обучения избирали уклад монастырского приюта или казарменный режим. 

Также были плюсы. Например, после окончания Смольного, было гарантировано трудоустройство. Девиц изначально воспитывали так, чтобы в будущем они стали фрейлинами— придворными дамами царского двора. Если же кому-то не находилось места при дворе, они оставались преподавать будущим кисейным барышням. 

 

Но что в итоге? 

Девушки, окончившие институт благородных девиц, сыграли не последнюю роль в просвещении русского общества. Они были блестящими педагогами, матерями и чаще всего посвящали себя служению людям. Но, увы, в быту оказывались совершенно беспомощными. Многие же только и могли, что хорошо говорить на иностранных языках, хлопать ресничками и падать в обмороки (чему от скуки учились с малолетства). 

Одна из выпускниц Елизавета Водовозова вспоминала: 

«Тотчас после выхода из института, я не имела ни малейшего представления о том, что прежде всего следует условиться с извозчиком о цене, не знала, что ему необходимо платить за проезд, и у меня не существовало портмоне». 

Не помогли и уроки кулинарии, которые проходили так: повар разрешал барышням нарезать овощи или мясо, а потом позволял следить за тем, как готовит все это сам. К плите институток не допускали. 

Немудрено и то, что девушки совсем не умели вести себя и с мужчинами, зачастую выходя замуж за первого, кто позовет. Также они не знали, как отличить достойного человека от недостойного, и приходили в ужас от внешнего мира в целом. И хотя в каждом правиле есть исключения (вспомним хотя бы знаменитую институтку княгиню Прасковью Гагарину – первую русскую воздухоплавательницу), большинство выпускниц Смольного так и оставались несчастными на всю свою жизнь. Если, конечно, не находились «рыцари», готовые спасать «невинное дитя». 

Валерия ШАВЕЛЬЕВА

 

 

 

Источник ➝

Жители дома в Краснодаре отсудили себе технический этаж

Споры о том, кому принадлежит последний верхний этаж 17-этажного дома, длятся уже около двух лет. Изначально до документации дом значился как 16-этажный, а 17 этаж являлся техническим. Однако, при вводе в эксплуатацию дом вдруг превратился в 17-этажный, что позволило застройщику здания — «Элеваторстройдетали» — продать помещения на последнем этаже как нежилые частному лицу.

Первомайский районный суд встал на сторону жителей дома, затем принятое решение было отменено апелляционной инстанцией, однако, Четвертый кассационный суд вернул дело на новое рассмотрение, после чего решение было вынесено все же в пользу жильцов.

«Решением апелляционной инстанции мы, конечно, удовлетворены. Сейчас мы подготавливаем исковое заявление о восстановлении фасадной части здания, - она претерпела изменения после расширения оконных проемов», - рассказал житель дома и представитель истцов Евгений Сафоненко.

Подробности этой истории Вернет ли краевой суд чердаки ЖК «Покровский» в общедомовую собственность

 

Популярное в

))}
Loading...
наверх